Еженедельник собрания депутатов
ненецкого автономного округа
Телефон: 4-09-30
23 сентября 06:11
Суббота
Предложить новость

Глазами Борисова. Арктика у каждого своя

Владимир ПОЧЕЧИКИН Выпуск № 16 (346) 8 мая 2015 Путешествуем по НАО

Продолжение. Начало см. ВНАО № 14(344), 15(345).

Мы ищем приключений, и это чудесно, а они, тундровики, приветившие нас в своих чумах, просто вот так живут. Живут-поживают, как их прадеды, которые вот так же по-простому, с чаем и сладостями, привечали 117 лет петербургского чудака Александра Борисова.

Пейзажи с натуры

Путь, который 117 лет назад экспедиция художника Александра Борисова проделала за сорок с лишним дней на оленьих упряжках, занял у нашего арктического пробега в три раза меньше времени. Хотя, как сказать, что это благо: медленная езда Александра Борисова оставила нам описания таких подробностей быта, психологических зарисовок, экономических соображений об особенностях края, что мы и через сто лет с гаком не устаём сопереживать герою и его попутчикам. Руководитель нашей экспедиции Андрей Николаев рассказывал, что полюбил его картины, а пуще того – его биографию чуть ли не с детства. Часто, подъезжая к месту, которое, казалось, ничем не выдавалось из пейзажа, он делал знак остановиться, доставал папку с оттисками рисунков художника и сравнивал их с природным пейзажем.

– Возможно, – объясняет он оператору, который просил комментировать события на камеру, – вот здесь он рисовал…

И называл сюжет очередной работы художника. Однажды мы по настоянию Николаева даже разбили лагерь для холодной ночёвки в каньоне, окружённом грядой высоких гор.

– Здесь он точно рисовал свой «Привал в Большеземельской тундре».

От совпадения природного и художественного пейзажей просто оторопь брала. Чтобы так читать местность, мелькающую за бортом снегохода, и держать в уме картинку, надо было много лет вглядываться и вчитываться в материал. Мы разбили палатку прямо на снегу, и эта волшебная, «точь в точь борисовская» ночь одарила нас мерцающими сполохами северного сияния, оттенки которого художник Борисов как никто точно умел передавать. Да, мы не застали в пути метелей, которые в это же время года сопровождали нашего героя, мы меньше, чем он, общались с людьми, обитающими или кочующими в Большеземельской тундре. Да, мы совсем не пытались что-то рисовать, зато все до единого пытались оцифровать своими объективами пейзажи, которые навеки останутся борисовскими. Больше, кстати, никто не пытался рисовать их с натуры. У Андрея даже родилась мысль: в следующий раз вывезти сюда на пленэры одарённых детей. Не знаю, найдут ли они внутреннюю мотивацию для того, чтобы, справившись с бытовыми трудностями зимнего путешествия, самозабвенно, как это делал Борисов, рисовать эту холодную и недвижимую внешне природу. Как сказал один великий поэт, «недалеко от Смирны и Багдада, но трудно плыть, а звёзды всюду те же». Там, в каньоне, в закрытой от ветра палатке, сшитой в форме правильного куба, Андрей выставил на обеденный столик упаковку яиц, смёрзшихся за время путешествия в холодных санях. Предложение сварить их было большинством отвергнуто: вспомнили, что Пасха застанет нас в пути.

Нефтяные прогнозы из прошлого

Практически все дни нам сопутствовала прекрасная весенняя погода. Важно, конечно, что светило яркое солнце, но ещё важнее, что под лыжами снегоходов лежал плотный и ровный снежный наст – зима была снежной и тёплой, хорошие морозы на неделю хватили только в середине февраля, спрессовав снег до состояния плотного и ровного бетона. Поэтому, преодолевая холмистые участки в ревущем мотокараване, следуя друг за другом на короткой дистанции, снегоходы веером разъезжались по просторному полю в равнинных местах. По закону подлости на четвёртый день пути всё чаще и чаще стали отцепляться сани, и замыкающий группу мой водитель Алексей Бажуков либо делал вираж, чтобы прицепить их к нашим, либо останавливался, чтобы по рации сообщить о потере Николаеву, водителю головного снегохода. Тогда хозяин потери возвращался, чтобы пристегнуть к своему снегоходу непокорную волокушу. Технически только они, Андрей и Алексей, да ещё механик экспедиции Сергей Паюсов, который вёз нашего оператора Андрея Близнюка, непосредственно отвечали за безопасность похода, потому и неохотно поддавались на экспромты Матвея Чупрова, который отвечал за романтические параллели, сверяясь мысленно с описанием пути, оставленным нам Александром Борисовым.

Безусловно, как автор будущих современных путевых репортажей, автор этих строк больше, хотя и безмолвно, сочувствовал Матвею, но беспрекословно слушался своего водителя Алексея. В Матвее меня поражала природная интуиция, его Борисов был построен на сочувствии героям путевых очерков художника, а не на фактах или деталях повествования. Вы потом прочтёте, кто ещё не прочитал, борисовских «У самоедов». Он путешествовал до Югорского Шара с двумя пустозерскими семьями «самоединов», как-то очень колоритно, как будто мазками на холсте, выписав образ единственной в путешествии женщины. Он увидел её в Никитцах. В дороге Иринья обиделась на мужа, причём по пустяковому поводу: тот сделал ей замечание за медленную езду и пригрозил пристегнуть её упряжку к своей. Обидевшись, не взяв с собой еды, оставив в нартах плачущего ребёнка, она сбежала, её долго разыскивали, с трудом нашли. Муж изрядно побил и связал свою супругу. «Вот до чего доводит самоедское упрямство», – таким выводом заканчивает художник очерк с этим эпизодом.

Вот наш Матвей и решил: раз этот случай произошёл в том самом месте, где сегодня раскинулось нефтяное хозяйство Южное Хыльчую, мы непременно должны заехать в гости к нефтяникам. И несмотря на возражения большинства команды, мы к ним заехали. Оказалось, не зря и не экспромтом. Во-первых, нас там ждали. Хозяева были гостеприимны как-то по родственному, встретили, как, наверное, москвичи встречали челюскинцев. Во-вторых, за многие дни перекусов на морозе с термосом и бутербродами на капоте нас наконец-то угостили роскошным обедом, одарили на дорогу только что испечёнными пирогами. В-третьих, оказалось, что некоторые сани резко нуждаются в ремонте, а без сварки в цеху промысла мы его на морозе починить не сможем. В пятых, шестых и десятых, нам дали понять окружившие наш караван нефтяники, что делаем мы всё-таки благородное дело.

– Разбередили душу так, что самим в путешествие захотелось, – говорили они.

Матвей объяснял, что не заехать сюда, на промысел, было бы нелогично. И цитировал Борисова: «Дело в том, что мне местные люди говорили, что по соседству есть болото, на поверхности воды которого всегда всплывает много керосина. Позднее анлиз показал, что это прекрасного качества нефть. Вопрос только в том, много ли нефти. Если много, то край оживёт и даст огромный толчок всему».

– Дело только в том, что это было совсем в другом месте, – возражал Андрей.

– Не важно, зато нефти оказалось не много, а очень много, – хитро улыбался Матвей.

В чуме лучше, чем дома

Мы двинулись в путь, и оставалось только наблюдать с пассажирского сиденья, как красиво развеваются флаги: на передовом снегоходе – красный был посвящён предстоящему дню Великой Победы, на самом близком от нас – голубой, с девизом экспедиции. Кстати, казалось, что, несмотря на примерно одинаковый водительский уровень всех пяти ведущих наши машины, мой водитель Алексей Бажуков владел техникой как-то особенно артистично, мастерски спрямляя ухабы на извилистых участках. Не лести ради я сказал ему об этом, когда в Варнеке нам пришлось распрощаться, а они, оставшиеся в сёдлах, продолжили дорогу до конечной точки маршрута – метеорологической станции имени легендарного геофизика, фактического создателя Росгидромета Евгения Фёдорова.

Но это было потом, а пока, как оказалось, нас ожидал впереди экспромт Матвея, не согласованный с руководителем и участниками экспедиции. Затея опять же была навеяна борисовскими строками – в самом начале пути художник описывал трудности, с какими путешественники искали для ночлега чумы оленеводов-кочевников. Разумеется, в нашем экспедиционном маршруте такие детали предусмотреть заранее было невозможно.

– Но желательно, – видимо, про себя смекнул Матвей Михайлович и, возглавив наш караван, бросился на поиски приключений. Через бинокль ему удалось разглядеть пару чумов, одиноко темнеющих на горизонте. В приближении оказалось, что это всего лишь кроны двух деревьев, и снегоходы ринулись дальше, как бы сказал Борисов, «по бескрайней ледяной пустыне».

Через час осознаваемых только Матвеем блужданий мы уже пили чай в тёплом чуме гостеприимных хозяек стада, правда, не четвёртой, как предполагалось, а третьей бригады СПК «Дружба народов». Позже Матвей пояснил логику наших блужданий: это был вовсе не экспромт, а точные сведения, что в чумах каратайского оленевода, хорошего знакомого Матвея, и у его соседей, оленеводов-частников, недавно примкнувших к третьей бригаде, достаточно места для ночлега. Наверное, к тому времени каждый в душе уже был согласен, что без ночёвки у оленеводов, которая в маршруте не предусмотрена, было бы как-то «не по-борисовски». Позже стало понятно, что некий спор, который внутренне продолжался в нашей довольно дружной компании, это всего лишь разные способы толкования понятия о том, что такое настоящий арктический туризм. Для кого он, на какую «целевую аудиторию» рассчитан? Приверженцы «чистого туризма», а их было в нашей группе большинство, ориентировались на экстрим. Расчёт же Матвея Чупрова основывался на понимании туризма другого вида. Его принято называть экотуризмом. Всезнающий интернет даёт такую научную формулировку этого вида отдыха: «целенаправленные путешествия в природные тер­ритории с целью более глубокого понимания местной культуры и природной сре­ды, которые не нарушают целостность экосистем, при этом делают охрану при­родных ресурсов выгодной для местных жителей». Звучит, конечно, суховато, зато на деле, после долгих блужданий по тундре, пить чай в окружении очаровательного семейства, недавно переселившегося из Воркуты и нашедшего приют на Вайгаче, было очень приятно и поучительно. «Дружба народов» по промышленным меркам хозяйство маленькое – в общем стаде кооператива меньше полутора тысяч голов оленей. Только здесь, за маленьким столиком, за неспешной беседой о том, о сём, где хозяевам интереснее слушать, что там, на Большой земле, происходит, а отвечать односложно: да, нет, наверное, ага, – понимаешь, что это и есть жизнь, такой вот уклад жизни. В отличие от многих бригад, которые возят за собой нарты с тарелками-антеннами «Триколор», в семье Валей нет ни дизеля, ни телевизора. Мы уже засыпали, когда, разрывая ночную тишину, закашлялся самый младший, пятилетний Александр, а его мама Сандра неслышно подошла к печке и зажгла фитиль керосиновой лампы.

– Надо бы, – подумалось сквозь сон, – вытащить утром таблетки от кашля, у нас со здоровьем тьфу-тьфу. И в конце концов, наплевать, к какому типу туризма относится эта нежданная и не прописанная в маршруте ночь под пологом чума. Мы ищем приключений, и это чудесно, а они просто вот так живут. Живут-поживают, как их прадеды, которые вот так же по-простому, с чаем и сладостями, когда-то привечали петербургского чудака Александра Борисова.

– Надо же, – думали они, молча переглядываясь между собой, – не сидится человеку, возит с собой какие-то холсты, разводит скипидаром краски и что-то там малюет на морозе.

А он-то знал, зачем ехал и терпел все неудобства кочевой жизни. Ему нужно было научиться жить вот так, как они, чтобы, закалившись физически, совершить ещё одно путешествие – на Новую землю. Построить там просторную избу-мастерскую и научить рисовать красками на морозе маленького ненца, будущего самородка по имени Тыко Вылка. Впрочем, это уже совсем другая книга, а пока ещё недочитана эта, про Большеземельскую тундру. Завтра нам предстоит её дочитывать, ночуя под открытым небом в каньоне между гор, где художник рисовал сюжет о привале аргиша нарт под мрачными сводами молчаливых гор. До этой ночёвки надо будет ещё добраться и хлебнуть немножко экстремальных приключений, которые нам, возможно, преподнесёт Арктика.

Владимир ПОЧЕЧИКИН, фото автора

Фотографии: 
Ваша оценка: 
Голосов еще нет

Комментарии

Добавить комментарий