Еженедельник собрания депутатов
ненецкого автономного округа
Телефон: 4-09-30
19 января 23:22
Пятница
Предложить новость

Метан не пройдёт

Алексей ВОЛКОВ Выпуск № 31 (361) 09 октября 2015 Недра

Что вы не знали о мерзлотных экосистемах, но боялись спросить? Излишняя академичность сочетания может испугать, но за скобками научной дефиниции скрывается простая истина: природу всё-таки надо беречь. Научный консультант Международного бюро по сохранению водно-болотных угодий Татьяна Минаева не один десяток лет занимается природоохранными проектами, в том числе в Ненецком округе. Наша беседа с Татьяной Юрьевной – о том, почему пресловутые мерзлотные экосистемы НАО требуют пристального внимания человека.

ПРООН – кто он?

Наш собеседник, к слову, научный консультант программы развития ООН (ПРООН). Однако в этом тексте – ни слова о политике, международных отношениях или чудесах дипломатии. Основная цель ПРООН – сохранение окружающей среды. Вот уже третий год при поддержке окружной администрации в НАО реализуется этот проект. Официальная формулировка – «сохранение мерзлотных экосистем». Перед, собственно, разговором о сохранении Татьяна Минаева оперирует базовыми терминами. Главная головная боль исследователей кроется в «нарушенных землях», пострадавших от производственной деятельности человека. Восстанавливают силу земли при помощи рекультивации. Проще говоря, разными способами приводят в чувство после того, как люди вволю попользовались матушкой-природой. Естественно, заполярные реалии вносят коррективы в процесс.

– На этапе рекультивации зачастую не учитываются особенности северного климата и заполярной территории. Проблема – слабое владение информацией. Часто при строительстве объектов имеются в виду только почвы и уровень мерзлоты. Тем же нефтяникам не важно, где и какой ручеёк течёт рядом с их стройкой, а для рекультивации это имеет едва ли не первостепенное значение. Дефицит информации – проблема, присущая Арктике, которая всегда изучалась как бы в отдельности. Климатологи изучали климат, почвоведы – почву, ботаники – флору и растительность, зоологи – птиц и зверей. Учёные действовали по принципу параллельных прямых: каждый знал своё дело и не более того. Взаимодействия никакого не было. Но природа – это не отдельные кирпичики, а единый организм, и рассматривать её надо как единое целое, – плавно подводит к теме Татьяна Минаева, попутно вспомнив Конвенцию ООН об изменении климата.

Согласно этому документу климат влияет на накопление в атмосфере парниковых газов, в том числе прорывающихся сквозь вечную мерзлоту. Правда, не слишком бережное отношение к земле тоже иногда становится причиной выбросов парниковых газов. Проблема настолько серьёзна, что помимо Конвенции большинство стран подписали ещё и Киотский протокол, обязывающий сокращать выбросы парниковых газов. Не осталась в стороне и Россия, а с ней и Ненецкий округ. Богатых углеродом земель в НАО много, и беречь их надо как зеницу ока: риск выброса газов весьма велик.

– Метан – один из парниковых газов, который закован в нашей вечной мерзлоте. Он заморожен. Но если мы нарушаем верхний слой почвы, метан начинает уходить в атмосферу. А уровень этих выбросов сейчас такой, что можно поднести спичку, и она будет гореть, – продолжает Татьяна Юрьевна. – К примеру, машины разъездили дорогу-зимник, нарушили поверхностный слой – получите выброс метана.

Закованный метан, почти как герой голливудского фильма. Сидит в мерзлоте, никого не трогает, потревожишь его почвенные владения – нечисть вылезает наружу.

– По дороге на Красное тянется газопровод с Василково. Труба «плавает». Газ должен двигаться по ней при температуре +4, поэтому труба провоцирует так называемую протайку мерзлоты. Учёные измерили в этом году потоки метана на этой трубе – их интенсивность впечатляет. Есть и площадный тип нарушения земель. Это песчаные карьеры и площадки для бурения. Общая площадь «нарушенных» земель получается огромной, – приводит примеры Татьяна Минаева. Да что там люди, даже четвероногие обитатели тундры могут спровоцировать выход метана. Щиплют себе ягель, топчут и разрушают поверхность земли, а парниковый газ потихоньку готовится выйти на волю.

Тонкая нежная Арктика

Очень уязвима Арктика и её богатые углеводородом промёрзлые земли. Разрушить этот тонкий нежный слой несложно, а восстановить – проблема серьёзная.

– Это называется «работать с природой». Мы наблюдаем, как она восстанавливается после не очень приятных для себя процессов и пытаемся повторять за ней, реанимировать естественную экосистему тундры. Однако часто после рекультивации тундровые просторы, по сути, перестают быть тундровыми и превращаются в луга, а те уже не накапливают такое количество углерода в почве. Рекультивация превращается в экологическую реставрацию. У нас есть несколько экспериментальных заброшенных площадок, на которых мы проводим исследования. Здесь свои особенности: короткий полевой период, много ручного труда, приходится часто бегать с лопатами, – улыбается Татьяна Минаева.

– Какой вред несёт за собой выброс парниковых газов?

– Выброс газов, как правило, влечёт за собой изменение климата, нестабильность погоды, неожиданную смену тепла и холода. Короткая весна, холодное лето, нежданная оттепель – все эти перепады климата могут отчасти происходить из-за выброса газов.

Мангры против цунами

Восстановление экосистемы, однако, помимо проблем может принести и доход.

– Мы смотрим, реально ли выйти с этими проектами на углеродный рынок. В западных странах развиваются национальные добровольные углеродные рынки. К примеру, если кто-то восстанавливает часть экосистемы и доказывает, что она накапливает углерод, а выбросы газов сокращаются, то он может получить за это полезное дело средства. Другое дело, что в случае с НАО главными действующими лицами являются недропользователи, которые такими суммами попросту не заинтересуются.

– То есть, даже оленевод, восстанови он часть экосистемы, может получить деньги?

– Конечно, и это вполне реально.

– Вы работали на аналогичных северных территориях?

– На Севере – нет, но у нас большой опыт восстановления экосистем в умеренной зоне России. В частности, восстановления торфяных болот после торфоразработок. Очень долго бились с пожарами, одна из причин которых – осушённость болот.

– Вы обладаете и серьёзным международным опытом?

– Мы много работали в Юго-Восточной Азии. Одно из исследований связано с цунами. Мангровые леса, погружённые в воду, сдерживали разрушительную стихию. Территории, где росли эти леса, были не так сильно повреждены. Сейчас разрабатываются многочисленные проекты по восстановлению мангров. Также наша организация работает в разных странах в проектах по восстановлению водно-болотных угодий, а заодно и мест обитания птиц.

– Каким должен стать итог вашей работы на территории округа?

– Завершающим штрихом должно стать появление методических рекомендаций по сохранению окружающей среды. Работаем на местности, подготовительный этап завершён. В этом году мы проводили измерения парниковых газов газоанализаторами, замеряли их уровень на экспериментальных площадках. В следующем году повторим измерения. Надеемся, что к концу следующего года работа будет завершена.

Переоценить такое исследование невозможно. Очень уж часто в последнее время человек без оглядки пользуется природными ресурсами, не слишком задумываясь о рекультивации и сохранении окружающей среды. Методические рекомендации группы учёных во главе с Татьяной Минаевой, возможно, изменят ситуацию, а тот же метан, есть надежда, всё реже будет выходить на волю.

Алексей ВОЛКОВ

Фотографии: 
Ваша оценка: 
Голосов еще нет

Комментарии

Добавить комментарий