Еженедельник собрания депутатов
ненецкого автономного округа
Телефон: 4-09-30
21 ноября 10:18
Вторник
Предложить новость

Пустозерские кибальчиши

Выпуск № 28 (270) 24 июня 2013 Наши акции

Вы говорите мне: «Зачем искать?
Давно исчезли те, кто здесь убиты.
И те ушли, что их могли бы ждать,
И все они давным-давно забыты….

Галина Гарибян,
участник поискового движения

Это было поколение отчаянно храбрых мальчишек, воспитанных на фильмах о Чапаеве, Пархоменко и Щорсе, на книжках Гайдара, Фурманова и Серафимовича. Они бредили романтикой гражданской войны, знали наперечёт героев Испании и Халхин-Гола, играли в папанинцев и челюскинцев. Как-то довелось прочитать воспоминания одного из участников Великой Отечственной. Безусые курсанты сговорились и решили пойти в атаку, как офицеры из фильма «Чапаев» – в полный рост, не кланяясь пулям, небрежно дымя папиросками и с винтовками наперевес. И ведь поднялись ребята, как один, и ворвались в немецкие траншеи! Такими же отважными были и герои нашего повествования – в 17-18 лет смерть кажется такой далёкой.

 

Три месяца – три награды

Самым юным воином Пустозерска стал Рюрик Безумов. Ему было 14, когда началась Великая Отечественная, а когда только-только исполнилось 17, недоучившийся студент Нарьян-Марского педучилища ушёл на войну. Поначалу, находясь в учебном полку в Вологде, он очень скучал по родным, ждал писем: «Жду, жду, а писем нет. Ты знаешь, как тяжело, когда ждёшь письмо, а его нет…. Сердце болит, когда раздают письма, а мне нет». 30 января 1944 года он сообщал сестре, что принял присягу и совершил десятикилометровый марш-бросок с полной боевой выкладкой за 1 час 32 минуты.

В апреле 1944-го с маршевым пополнением красноармеец Безумов прибыл в 1250-й стрелковый полк на псковское направление. Наверно, ему было тяжело – угловатые мальчишеские плечи с трудом держали громоздкий ППШ, а ведь боец кроме оружия нёс всё свое немудреное хозяйство: патроны, гранаты, каску, шинель-скатку, флягу, увесистый заплечный мешок.

В первых же боях юный солдат проявил немыслимую храбрость: «22-23 июля 1944 г. одним из первых ворвался в город Псков и умело действовал в уличных боях, пробившись к берегу р. Великая, под вражеским обстрелом окопался и обстреливал противоположный берег. В бою уничтожил немецкого снайпера». 376-я стрелковая дивизия получила почётное наименование «Псковская», 1250-й полк наградили орденом Красного Знамени, а на гимнастёрке рядового стрелка Безумова серебром засветилась медаль «За отвагу» – фронтовики считали её равной ордену. 27 июля в очередном послании сестре он сообщил: «Проклятый зверь жжёт все деревни на своём пути. Древний Псков сгорел, обуглился…. Мирных жителей угоняют в Германию на каторгу». В августовских письмах Рюрик сообщал родным, что участвовал в новых боях, что его отметили первой наградой, что вместе с товарищами взял в плен немецкого офицера: «Мы всё время идём вперёд на запад, хотя немец огрызается». Ровно через месяц юного красноармейца отметили второй медалью «За отвагу»: «За мужество и отвагу, проявленные при отражении контратак противника в районе Сангастье 24.08.44. Умело действуя, лично убил четырёх немецких солдат».

За три дня до гибели Рюрик писал сестре: «Зоя, вот добьём фашистов, встретимся и заживём прежней жизнью». Представлял, как его маленькие племянники шагают по улице Смидовича, приложил переписанное из фронтовой газеты стихотворение «Из Берлина жди письмо». О себе сообщал кратко: «Мы сейчас некоторое время находимся на учёбе. Учимся, как лучше бить врага. А теперь опять пойдём на передовую и будем выполнять приказ т. Сталина – очистить Прибалтику от немецко-фашистских захватчиков. Много эстонской земли мы уже освободили, но часть её ещё в руках фашистов. Их мы должны разбить…. Одного фрица пристрелил очередью из своего друга-автомата, а другого взял в плен…».

Этот солдатский треугольник 17-летнего бойца оказался последним. 13 сентября 1944 года стрелковая рота в районе эстонского местечка Тино начала разведку боем: этот немудреный приём часто применялся в Красной Армии – обычно без артподготовки, внезапно, подразделение предпринимало атаку на вражеские позиции с целью захвата «языков», документов и трофеев. Сопровождались подобные «разведки» немалыми потерями. Далее предоставим слово наградному листу на рядового стрелка Безумова: «Одним из первых ворвался в траншею противника... Прикрывая огнём своего автомата эвакуацию захваченного пленного и отбивая контратаку противника, убил четырёх немцев, где был тяжело ранен, несмотря на это не покинул поле боя до момента выхода своих товарищей в наши траншеи с захваченным пленным». Иными словами, истекающий кровью юноша прикрыл огнём отход группы захвата и пал смертью храбрых. Командир 1250-го стрелкового полка подполковник Глушков посмертно наградил 17-летнего героя орденом Славы 3-й степени. Фронтовая жизнь рядового пехотинца всегда оказывалась недолгой, но примеров, когда меньше, чем за три месяца боев кому-то, как Безумову, удалось получить три награды высшей солдатской пробы – немного. До своего 18-летия Рюрик не дожил всего неделю.

«Малыш» и его ««коломбина»

Этот уроженец Пустозерска приходился внуком знаменитому «Шелонику» и назван был в его честь. Иван Иннокентьевич Кожевин родился в 1925 году. В своём довоенном детстве Ваня, конечно, смотрел фильмы про танкистов в замасленных чёрных шлемах и с воодушевлением распевал хит братьев Покрасс, не зная, что вскоре он тоже сядет за фрикционы бронированной гусеничной машины:

«А если к нам полезет враг матёрый,
Он будет бит повсюду и везде.
Тогда нажмут водители стартёры
И по лесам, по сопкам, по воде!»

Ванюшу призвали в Красную Армию в феврале 1943 года, с третьего курса Архангельского техникума связи, едва ему исполнилось 18 лет. Сначала он учился в Вологде на водителя грузовика. Невысокому, крепкому пареньку самой судьбой, видимо, предназначалось служить в танковых войсках: в январе 44-го его направили в школу механиков-водителей. Весной 1944 года он сообщал родителям из Владимира, что учится технике «с интересом и увлечением». В августе 1944-го Иван сдал экзамены и получил воинское звание «сержант». Через два месяца с пополнением, на новых самоходках, он прибыл в состав 353-го гвардейского Черновицкого самоходно-артиллерийского артполка, а уже 7 ноября молодым бойцам вручили гвардейские значки. Смышлёный и лихой парень получил в части прозвище «малыш».

Иван Кожевин прибыл в полк на 10-тонном стальном чудовище с трёхдюймовым орудием ЗИС-2. Молоденький сержант сидел за фрикционами и ворочал верткую СУ-76 с открытой рубкой. На бензиновых моторах, моментально вспыхивающих от любого попадания, тонкобронная и стремительная, она пользовалась у пехоты заслуженной любовью. Маршал Рокоссовский вспоминал: «Эти лёгкие, подвижные машины поспевали повсюду, чтобы огнём и гусеницами поддержать и выручить пехоту». В Красной Армии этой лёгкой самоходочке дали фривольные прозвища «голожопый фердинанд», «коломбина» и «сучка». На поле боя СУ-76, благодаря маневренности и скорости, давила пулемётные гнёзда и миномётные позиции, в артиллерийской дуэли способна была одолеть все танки противника, за исключением тяжёлого «Тигра» с его «длинной рукой» – универсальной пушкой 88-мм калибра. Юркая «коломбина» являлась настоящей хранительницей пехоты, но и потери самоходчики несли соответствующие: не зря СУ-76 прозвали «братская могила на четверых» и «горьковская свеча». Пехотинец Лев Березкин отмечал: «Самые страшные потери были у пехоты, танкистов и у самоходчиков, особенно у тех, кто воевал на СУ-76. Это были поголовно смертники».

Два десятка этих изящных САУ сводились в полк – сержант Кожевин служил в 353-м гвардейском полку знаменитой 1-й гвардейской танковой армии генерала Катукова. На полковом знамённом бархате сверкали, как на груди настоящего генерала, четыре ордена – Суворова, Кутузова, Богдана Хмельницкого и Красного Знамени. В январе 1945 года ударные танковые соединения Катукова нацеливались на Варшаву и Берлин с вислинских плацдармов. 12 января 1945 года Первый Белорусский фронт начал могучий сталинский удар. Лавина танков и самоходных орудий, артиллерии и пехоты хлынула вперёд – через Вислу на Одер, в сердце Германии.

В первую неделю боев «малыш» Кожевин отличился и получил высокую награду – орден Отечественной войны 1-й степени. Командир полка 7 февраля 1945 года отмечал в наградном листе: «Тов. Кожевин действует смело и решительно. Получив задачу овладеть н/п Деконовице, 16.01.45 ворвался на окраину его и навязал бой противнику. Тов. Кожевин в первой схватке, маневрируя на поле боя, в составе расчёта уничтожил три пулемётные точки с прислугой и 20 немцев. 17.01.45, действуя стремительно, достиг рубежа Глинник, работая слаженно, уничтожил одну ПТО, три станковых пулемёта… В боях за город Бжезина в составе расчёта уничтожил до 30 немцев, засевших в домах. 19.01.45 стремительно достиг г. Александров в числе батареи, овладев им, перерезал пути отхода войск противника, при этом уничтожил в составе расчета три пулемётных точки, две повозки с боеприпасами и 25 немцев. 23.01.45 участвовал в боях в районе Чапури в составе батареи по поддержке пехоты 20 МБР, овладев заводом, уничтожил при этом 20 немецких солдат и офицеров». Его товарищ Николай Михайлов вспоминал о тех тяжелейших боях в Польше: «Где мы только не были, Ванюша всегда был рядом со мной. Другие машины бились, горели, отставали, но нас словно кто охранял, хотя мы и были впереди всех.… И днём и ночью мы шли с боями вперёд, имея в сутки не больше двух часов отдыха, да и то по несколько минут через четыре-пять часов – на коротких остановках или в случайных заторах».

8 февраля 1945 года Иван сообщал родителям о первых боях и первых победах:

«Здравствуйте, папа и мама! Шлю Вам свой горячий боевой привет! Мама! За время наступления получил от вас два письма, за которые большое спасибо. «Сегодня у нас передышка»,– как поётся в песне, вот я и решил написать ответ. А то за время наступления было совершенно некогда. Наступали так, что за три недели прошли путь около 1000 км: с Вислы пришли на Одер; по прямой, мы так маневрировали, что немцы не успевали отступать. Преследовали их днём и ночью. Спать просто было некогда. Личный состав части за взятие пяти городов получил личную благодарность товарища Сталина. Наш комбат представлен к званию Герой Советского Союза.

Ну, мама, я пока жив и здоров, и машина цела. Только вот жалко командира – его ранило в первом бою. И сейчас мы воюем без командира – три танкиста, три весёлых друга. Мама! Вы всё обижаетесь, что я редко пишу письма, а Вася пишет часто. Но мы с Васей находимся в совершенно разных условиях. Вася, по всей вероятности, при штабе, а я в боевом подразделении, и у меня меньше свободного времени. Тем более, что я имею машину, которой отдаёшь всякую свободную минуту, ибо она требует ухода. Иначе она может подвести в бою. А в этом будет виноват только механик-водитель. А машина моя прошла путь в тысячу километров и не имела ещё ни одной аварии, ни одной поломки. Танки идут день и ночь. Идут разными дорогами, но пути их сойдутся в Берлине. После каждой заправки мы только и спрашиваем: далеко ли до Берлина? Оказывается, уже недалеко. От нас он был на участке около 80 км. Когда вернусь домой, будет что рассказать…»  

Через две недели, по завершению Висло-Одерской операции, сержант Кожевин подробно сообщал родителям о новых победах. Именно в эти дни, 21 февраля 1945 года, приказом по 8-му гвардейскому Прикарпатскому механизированному корпусу его наградили орденом Отечественной войны 1-й степени:

«Здравствуйте, родные! Шлю я вам свой горячий боевой гвардейский привет!

 Мама! Уже больше недели прошло, как я получил от вас письмо, но отвечать было некогда, но наконец, выбрал время и вот пишу. Мама, я пока жив, здоров и невредим. Воюем сейчас на Одере, в Германии. Немец, правда, сопротивляется, но всё-таки наша берёт. Думаем, что конец войны не так-то уж далёк. За время боёв освободили немало наших русских и украинцев, насильно увезённых в Германию. По их рассказам, а также и своими глазами видишь, что такое фашистская Германия. Да, такую Германию действительно нужно уничтожить! У каждого немца-хозяина работают несколько человек русских. Сами немцы не работают. И русских они считают как рабочую скотину, а себя – как высшую расу. Но ничего, за всё они заплатят. Теперь они познали, что такое война. Всего о немцах не опишешь. Короче говоря, они заслуживают возмездия за свои деяния в России. И наша месть справедлива.

Мама! Воюю я честно, не зная трусости и страха. И так мы воюем все. Ну, пока и всё! С приветом, ваш сын Ваня».

В марте 1945-го катуковцы отразили фланговый удар немецких войск в Померании. Броня сошлась с бронёй, и гвардейские корпуса разбили эсэсовские дивизии рейхсфюрера Гиммлера. В длительных переходах первая «коломбина» пустозера Ивана Кожевина, износилась, как старый башмак. Его боевой товарищ вспоминал: «Здесь «Малыш» был «стареньким» механиком, его представили ко второй награде – ордену боевого Красного Знамени». 7 апреля 1945 г. Иван черкнул матери коротенькое письмо:

«Мама! Сейчас мы на отдыхе. Готовимся для встречи с союзниками. Были около Балтики, но сейчас опять неподалёку от Берлина. Живём ничего. Только вот болел малярией недели две. Не знаю, с какой стати. Раньше я ею никогда не болел, и откуда она только взялась? Сейчас снова здоров, чего и вам желаю. Машину свою я сдал совсем. Так что сейчас совсем без машины. Мне сравнительно с другими повезло. Машина доходила до старости и после такого наступления всё ещё была цела, т.е. не была подбита и не сгорела. Скоро, наверно, получу другую, новую. Не знаю, повезёт ли на ней?...»

16 апреля 1945 года фронты маршалов Жукова, Рокоссовского и Конева обрушили океан огня и море стали на позиции германских войск. Гвардейцы катуковской армии шли напролом к логову врага – Берлину. Более полумиллиона солдат, свыше 10 тысяч орудий и миномётов, более 750 танков и штурмовых орудий, 3300 боевых самолётов пытались сдержать стремительное наступление советских войск. В германской столице каждый дом превратился в крепость, улицы были перегорожены баррикадами из стальных плит и трамваев, набитых кирпичами. На перекрёстках вкопали самоходные орудия и танки, в подворотнях засели фаустники, в подвалах – пулемётчики, на чердаках – снайперы. ...Армия Катукова громила эсэсовцев и гитлерюгенд, фольксштурм и курсантов, полицейских и рабочие батальоны – последних защитников столицы Третьего рейха. Трёхдюймовый рёв СУ-76 гнал немецких солдат прочь с позиций – познакомиться с их осколочными и фугасными «гостинцами» желающих не находилось.

Пустозерец Кожевин за рычагами вёрткой «сучки» творил чудеса – его машину не могли поразить ни гранатомётчики, ни артиллеристы, ни танкисты. Его боевой товарищ Николай Михайлов с содроганием рассказывал о боях в Берлине: «Начался Берлинский поход. Прежние бои были игрушкой против этих; по своим же (горящим) танкам мы прокладывали дорогу».

В круговерти боёв за германскую столицу Иван улучил момент и 23 апреля 1945 года набросал несколько строчек родным:

«Здравствуйте, родные! Шлю Вам свой горячий привет из Берлина!

Мама! Я пока жив и здоров, получил новую машину, на которой сейчас и воюю. Ведём бой по занятию Берлина. Недалёк уже день окончания войны. За прошлые бои при прорыве обороны у меня был тяжело ранен командир. Другого командира убило и тяжело ранило заряжающего. Позавчера был ранен наводчик. В общем, из всего экипажа я остался один. Даже странно, как это меня даже не поцарапало осколком…»

Это письмо оказалось последним. От судьбы не уйдёшь – мехвод Кожевин погиб первого мая 1945 года в одном из последних боёв в самом сердце Большого Берлина, при атаке на зенитную башню Люфтваффе в Тиргартене. Здесь располагался последний узел обороны, здесь же находился командный пункт коменданта Берлина генерала Вейдлинга. Николай Михайлов в письме родным Ивана подробно описал сцену его гибели. Привожу выдержку из этого потрясающего по силе документа:

«К 1 мая Берлин в основном был взят, но центр держался, и вот начался его штурм. Последний Ванин путь была узкая улица по пути к зоопарку, дорогу защищала многоэтажная крепость с двухметровыми бронеплитами, за которыми укрывались пулемёты и пушки; снаряды малого и среднего калибра не брали её. Но был дан приказ – вперёд. Машины двинулись вперёд: горела первая, вторая обходила её и шла дальше; подбивали вторую – третья выходила вперёд и в свою очередь горела…

Наводчик был убит в машине, но Ванёк вёл вперёд и вперёд, но настала и его очередь, машину подбили, она вспыхнула. Ванюшка выскочил из неё с наганом в руке и побежал за машину к остановившимся сзади, но не добежал: снайпер ранил его в ногу, он упал позади своей машины, нога причиняла ему ужасную боль, он зашевелился, и снайпер послал ему вторую пулю в грудь навылет; но ещё был жив. Степан (Гладышев – командир машины – прим. автора) бросился вытаскивать его, но автоматной очередью ему отсекло пальцы на руке, и он уже не смог вытащить Ванюшу. Наводчик так и сгорел в машине, а Ванюшка истёк кровью, лёжа рядом со своей догорающей машиной. Ванюшкина машина была последней в числе сгоревших, остальные машины приостановились, пока не подтянули тяжёлую артиллерию и не заставили крепость капитулировать».

Самоубийственно бросать лёгкие самоходные артустановки по узкой улице на зенитную башню Люфтваффе, ощетинившуюся 128-мм зенитками, «эрликонами» и пулемётами. Но беззаветные мальчиши-кибальчиши за фрикционами и прицелами «горьковских зажигалок» выполнили преступный приказ людей с большими звёздами на погонах и отважно пошли на бензиновых моторах прямо на жерла германских орудий, жизнями расплатившись за безграмотность и глупость военачальников. 

5 мая 1945 года командир 353-го гвардейского самоходно-артиллерийского полка подписал наградной лист – посмертное представление на сержанта Кожевина к третьему боевому ордену – Отечественной войны 2-й степени: «Только в городе Берлине расчёт, в котором был Кожевин, уничтожил одно противотанковое орудие, три станковых пулемёта с прислугой и 40 немецких солдат». Друзья вывезли тело павшего воина в Польшу и захоронили там. Он не дожил до капитуляции германской столицы всего двадцать часов. Он так и остался навеки 19-летним в поверженном Берлине….

Два ровесника, два героя. Мальчиши-кибальчиши – победители, не дожившие до Победы.

Юрий КАНЕВ, краевед

Фотографии: 
Ваша оценка: 
Среднее: 5 (1 vote)

Комментарии

Добавить комментарий