Еженедельник собрания депутатов
ненецкого автономного округа
Телефон: 4-09-30
25 ноября 11:36
Суббота
Предложить новость

Высший пилотаж Як Алексея

Юрий КАНЕВ Выпуск № 37 (325) 21 ноября 2014 Помним

Вслед нам мамы с печалью глядели,

Зубы стиснув, грустнели отцы.

Так незримо опять к горизонту
для грядущих свершений

Уходила упряжка судьбы.

Прокопий ЯВТЫСЫЙ

Старая чёрная сталь синевато светится по линии заточки, глубоко уходя в золотистый немецкий плексиглас. Лезвие из напильника когда-то было длиной в вершок, а теперь обломилось и наискось заточено снова. Нож этот смастерил и принёс с войны солдат оленного транспорта Алексей Яковлевич Ледков. Передавая реликвию племяннику, он, усмехнувшись, сказал: «Я им немцев резал».

Жизнь на Большой земле

Он родился возле седоголовых отрогов Полярного Урала в 1905 году и был старшим сыном богатого оленевода Якова Тимофеевича Ледкова. Отец имел грамоту на пергаменте с казёнными орлами и вислой печатью на шнурке, в которой писарскими вензелями в чернильных завитушках подтверждалось право древнего рода Паханзеда-Ледковых на владение землями в Большеземельской тундре. Предки их происходили из-за Урала, от славных и лихих разбойников-харючи, громивших в стародавние времена Мангазею и Пустозерск. Крепок был Яков – вслед за Алексеем появились на свет сыновья Николай, Семён и Яков. Всех сыновей богатый оленевод крестил по православному обряду, старшие успешно учились в Пустозерской начальной школе. Вольготно жила семья на тундровых просторах – тысячеголовое стадо чёрных и белых, серебристо-серых и красноватых оленей исправно снабжало шкурами и мясом. Хозяин знавал места на горных речках, где можно было намыть самородное золото. Каждое лето на Медынском завороте шла бойкая торговля с иностранными купцами. В обмен на благородный металл и свежее мясо Яков Ледков получал скорострельные «винчестеры», патроны, мануфактуру, кожу-юфть, продовольствие. Благополучное житьё завершилось в 1931 году, когда по тундрам поехали суровые уполномоченные с мандатами и наганами – скоропалительно сгоняли ненцев в коммуны, отбирали оленей и имущество. Многие тысячники-вындеры в страхе уходили за Камень – казалось, там можно переждать беду. Яков Тимофеевич со старшим сыном запрятал самое ценное в подполе у верного человека в Тельвиске. Много десятилетий спустя Алексей тщетно искал тот дом, где лежали американские карабины точного боя, густо смазанные ружейным маслом, со стволами, залитыми для сохранности оленьим салом. Ледковых раскулачили недалеко от Чёрной, на побережье Баренцева моря. Их оленье стадо передали колхозу «Харп». Именно тогда братья Ледковы «разучились» говорить по-русски и «помолодели» на пять-шесть лет. Началась скудная колхозная жизнь.

На волосок от гибели

Летом 1941 года Семён Яковлевич приехал в стойбище с необычной вестью: сначала он увидел горящую тундру, добравшись же до гари, увидел женщину в белом, бродившую в дыму. У многих ёкнуло тогда сердце – весть недобрая. А вскоре чёрным крылом по чумам пролетело: война. В конце ноября 1941 года аргиши оленеводов тронулись в дальний путь. Алексей Яковлевич вспоминал о тех суровых днях: «Вдвоём с товарищем Семёном Пырерко на трёх оленях уехали из Кареговки, что стоит пониже п. Красное. До деревни Коткино ехали на оленях, а потом – на почтовых лошадях … Доехали до транспортных оленей, которых угнали раньше. Там очень много было оленей и людей. Кто шёл пешком, кто на лыжах, кто ехал на оленях. Свободных оленей гнали аргишом».

В марте 1942-го в составе 2-го оленного транспорта рядовой Алексей Ледков прибыл под Мурманск. Полтора года провёл в разведке «на передке» в составе 31-й отдельной лыжной бригады, совершил десять боевых выходов. Трижды смерть прошла рядом. Первый раз вблизи разорвалась мина, товарища, залегшего рядом, разнесло в куски, а Як Алексей отделался лёгкой контузией и царапиной на голове. Однополчане веселились – толстая кость у мужика, даже мина не берёт. Вторично он был на волосок от гибели, когда просматривал через снайперский прицел «мосинки» позиции егерей. Германский «коллега», удачно замаскировавшийся на дереве, выстрелил первым, но Ледков на миг раньше наклонил голову, и пуля срезала ветку, из-за которой он вёл наблюдение. Третий случай вообще уникален. В горячке одного из боёв морские пехотинцы атаковали высоту, только что занятую подразделением 31-й бригады. Бойца Ледкова контузило и ранило в бедовую головушку осколком немецкой мины, когда же он очнулся, увидел солдат. Моряки хотели добить его, но, разглядев форму и наган в руке, перебинтовали рану и отправили на сборный пункт. От большой потери крови Алексей Яковлевич лишился сил и крепко заснул, а когда пришёл в себя, понял, что остался один. Санитары эвакуировали раненых, а окровавленного Як Алексея посчитали умершим. Пришлось выползать к своим рубежам самостоятельно. Когда он появился в окопах 31-й бригады, товарищи из особого отдела сгоряча хотели его отдать под трибунал: «Ползал к немцам? Мы тебя за это расстреляем!». От несправедливой расправы его спасли… бинты, на которых обнаружился штамп 72-й бригады морской пехоты.

В прицеле немецкого пулемёта

Вскоре после этих событий опытного пастуха перевели во 2-й оленетранспортный отряд: возили боеприпасы, раненых, командиров со срочными пакетами. Однажды вражеские асы подбили наш «ястребок». Каким-то чудом лётчик дотянул повреждённый самолёт до озера и совершил на его ледовое блюдце посадку. И тут же связался по радио с командным пунктом. На помощь к нему с запасным тросиком, который он запросил, и несколькими канистрами бензина отправился на своей упряжке Алексей Ледков. Заменив сломанную деталь, пилот быстро заправил машину и взмыл в воздух. Вернувшиеся, чтобы его добить, фашистские лётчики увидели пустое место.

Приходилось Як Алексею участвовать в рейдах по тылам горных егерей и финских пограничников. Причём финнов, стремительных лыжников и опытных следопытов, советские бойцы опасались гораздо больше, чем немецких горных егерей. В одном из рейдов начала 1944 года высший пилотаж управления упряжкой пришлось продемонстрировать ездовому Алексею Ледкову. Когда лыжники подошли к опорному пункту, их обнаружили. Однако противник не собирался демаскировать свои огневые точки, опасаясь ответного удара советской артиллерии и миномётов. По просьбе командира Як Алексей вызвался промчаться перед позициями вражеских стрелков. К этому времени наши бойцы отлично знали, что такое германский пулемёт MG-42. Это была настоящая «коса смерти» – лёгкая, дальнобойная, а главное, имеющая боевую скорострельность 700-800 выстрелов в минуту. На верную смерть под стволы настороженных немецких пулемётчиков выехал рядовой Ледков. Птицей вылетела его упряжка на белое полотно снежной равнины, пули со свистом рвали позёмку позади нарт с отважным оленеводом. Правду говорят – смелого пуля боится. Ни единой царапины не получил ни отважный ездовой, ни его лихие пелеи. Именно после этой рискованной операции Алексея Яковлевича наградили медалью «За боевые заслуги»: «Неоднократно совершал боевые выходы в глубокий тыл противника на оленях и в очень трудных условиях местности отлично руководил вождением оленьих райд и всегда служил примером остальным бойцам. Несмотря на опасность для жизни, при жестокой бомбёжке и обстреле вражеской авиацией, он умело сохранял оленпоголовье и ценный боевой груз. Тов. Ледков умелым вождением оленей своевременно и аккуратно доставлял боеприпасы, вооружение и эвакуировал раненых с поля боя».

Последний из могикан

В конце 1944 года боевые действия в Заполярье завершились. Спустя почти год, в сентябре 1945-го, бойцов-оленеводов демобилизовали. Путь домой был непростым – некоторые товарищи, стремясь поскорее добраться до родных мест, сели на морское судно, которое в Баренцевом море наскочило на мину и погибло. Алексей Ледков с товарищами Василием Соболевым, Иваном Рочевым и Егором Сядеем неспешно доехал по железной дороге до Печоры, а оттуда где пешим ходом, где на лошадях добрались до Нарьян-Мара. Интересно, что три брата Ледковы вернулись живыми и при наградах: Як Алексей с медалью «За боевые заслуги», Семён Яковлевич – с медалью «За отвагу», Павел Яковлевич – разведчик, ефрейтор 72-й морской бригады – с орденом Отечественной войны 2-й степени. Братья вернулись к привычному пастушескому делу, двинулись со стадами по воргам Большой земли.

Памятью о войне оставались медали – но и их вскорости заиграли детишки, утопив в тундровом озерке.

Вспоминать о событиях Великой Отечественной поначалу было некогда – жизнь в тундре всегда тяжела. Некоторые солдаты умерли вскоре после войны – от старых ран, кто-то замёрз, кто-то утонул, кто-то спился. Потом, лет через двадцать-тридцать начали вручать юбилейные медали, а маститые историки и знаменитые маршалы – писать многотомные труды и мемуары. На фоне эпохальных побед и взятия европейских столиц боевые действия на оленьих упряжках выглядели как-то бледновато. А они уходили и уходили – без помпезных речей, без подушек с орденами и медалями – тихо и скромно, как прожили жизнь. Спохватились мы лишь в конце ХХ века, когда солдат оленной армии осталось совсем немного. В 1995 году к Алексею Яковлевичу в посёлок Красное нагрянула съёмочная бригада под руководством известного журналиста и писателя Виктора Толкачёва. Полвека понадобилось, чтобы запечатлеть на киноплёнке рассказ старого оленевода. И вовремя – 5 мая 1996 года он покинул наш суетный мир, успев отпраздновать девяностый день рождения.

Бронзовая троица

Два с небольшим года назад в центре города появилась бронзовая троица – оленевод, олень и лайка. Немигающий прищур воина-оленевода обращён на северо-запад – туда, на Кольский, где сражались и умирали наши земляки. Мы можем гордиться этим мемориалом – это единственный в своем роде памятник воинам-оленеводам. Алексей Ледков – один из этих скромных героев, бойцов Оленной армии.

Юрий КАНЕВ, член окружного
общества краеведов
Автор благодарит за помощь Игоря Николаевича Ледкова (пос. Красное)
Фото из фондов
Ненецкого и Мурманского музеев

Фотографии: 
Ваша оценка: 
Голосов еще нет

Комментарии

Добавить комментарий